В июне, когда Марину госпитализировали в клинику для проведения трансплантации костного мозга, был выявлен рецидив заболевания. Трансплантация костного мозга оказалась невозможной в таком состоянии. Марина была направлена для получения лечения по месту жительства и после достижения ремиссии планировалось проведение трансплантации. Врачи делали все возможное, но болезнь стремительно прогрессировала.

24 августа Марина скончалась.

Приносим соболезнования родным и близким Марины.

Марина вернулась в НМИЦ гематологии, чтобы продолжить лечение. Донора ей нашли в Нижнем Новгороде, трансплантация планируется в июне.

Два года назад, когда я впервые познакомился с Мариной Найдышевой, она переживала не потому даже, что того и гляди помрет от острого промиелоцитарного лейкоза, а потому, что из-за этого ее лейкоза дочь не смогла поступить в медицинский институт, о котором мечтала. Промиелоцитарный лейкоз — самый лютый. Он быстро расправляется с человеком, иногда даже за несколько недель.

Но Марина рассказывала мне не о своей борьбе с болезнью, а о том, что у дочки очевидное призвание — быть врачом. С детства играла в доктора, подростком прочла все возможные популярные книжки про медицину, ни о какой профессии, кроме медицинской и слышать не хотела, а однажды, школьница, даже спасла человека на улице — сделала непрямой массаж сердца и вывела из состояния клинической смерти. Ну, разве не очевидно, что призвание?

Самой Марине тогда требовался триоксид мышьяка, лекарство, которое не закупает наше государство для взрослых больных с промиелобластным лейкозом и без которого промиелобластный лейкоз — это смерть. Вы, читатели этого блога собрали тогда деньги на триоксид мышьяка для Марины, она вышла в устойчивую ремиссию и вернулась домой.

Дочка тем временем получала медицинское образование, но — как бы это сказать? — паллиативное. Она не могла оставить маму, то и дело ездила к маме в Москву из их маленького поселка в Белгородской области, так что о медицинском институте нельзя было и мечтать. И девочка училась в стоматологическом коллеже — все-таки хоть медсестрой. Но вот Марина вроде выздоровела, вернулась домой, постепенно стала приходить в себя и приводить в порядок разрушившееся за два года болезни приусадебное хозяйство. А дочка наконец смогла снова вернуться в отложенной мечте и поступить в институт после медицинского колледжа.

Марина так радовалась, что не совсем испортила дочке врачебную карьеру, а лишь задержала на два года. Вместе с дочкой Марина пару раз ходила на экзамены, с волнением ждала результатов и вот — да! Дочка ее — студентка первого курса лечебного факультета. А думать про свою болезнь Марина почти что и забыла. Ездила раз в три месяца на плановые проверки, пока одна из них не показала, что ... лейкоз вернулся.

Так бывает, лейкоз иногда возвращается. Это называется рецидив. Но еще раз испортить дочери карьеру? Еще раз отозвать ее из вожделенного медицинского института, чтобы работала стоматологической медсестрой и собирала деньги маме на поиск донора костного мозга — на это Марина не готова была согласиться. Да и сколько лет надо работать там в Белгородской области стоматологической медсестре, чтобы накопить на поиск донора?

Поиск донора для Марины стоит 300 тысяч рублей. Давайте спасем ее и дадим доучиться ее дочери — говорят, призвание.

Текст: Валерий Панюшкин

Марина Найдышева заболела в 2017 году. Ее положили в НМИЦ гематологии лечить острый промиелоцитарный лейкоз. Фонд борьбы с лейкемией закупал Марине Арсенокс, с помощью которого в апреле 2018-го она вышла в ремиссию. Год находилась на поддерживающем лечении, с которого ее сняли в феврале 2019-го года. Каждые три месяца Марина приезжала на обследование, и в ноябре 2019-го у нее диагностировали рецидив. Положили в стационар, и уже в стационаре Марина попала в реанимацию, где пролежала целый месяц.

Сейчас Марина вышла в ремиссию, но лечение еще не закончено. Так как очень высок риск рецидива, врачи приняли решение провести трансплантацию костного мозга. Начали искать донора в российском регистре, но на оплату типирования и активацию донора у семьи из п. Яковлево Белгородской области просто нет средств. Дочь Марины учится, муж работает круглосуточно, но этих денег не хватает на то, чтобы оплачивать затянувшееся лечение.

Марина Найдышева была совершенно уверена, что у ее дочери Софии талант. Природная склонность быть врачом-реаниматологом. Вот прямо-таки работать на скорой помощи, носиться по городу с сиреной и спасать людей. Дочь ни секунды не сомневалась, что будет делать именно это.

— Что же ты, вот прямо будешь людей с инфарктом таскать на носилках? А если умрет кто? Ты не боишься мертвецов?

Дочь смеялась:

— Что ты, мама? Пациентов на носилках таскают санитары. Врач принимает решения.

А еще, как это бывает с прирожденными врачами,Марининой дочери мир то и дело подстраивал случаи спасти кого-нибудь. Из школы домой ехала, зачиталась в автобусе, пропустила остановку, а там — человек упал без сознания с остановкой сердца. И до приезда скорой девочка делала ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. И завела сердце. Врачи благодарили,говорили, что спасла. Как тут не поверить в природную склонность быть врачом-реаниматологом?

Была весна. Дочь София оканчивала одиннадцатый класс и готовилась поступать в медицинский институт в Санкт-Петербурге. А сама Марина готовилась к весенним работам. Марина с дочерью живут в поселке Яковлево Белгородской области, в апреле там уже совсем весна, а земля там такая черная, что цветет любая палка, воткнутая в землю,и поэтому у всех есть дачи, огороды, но дачи не принято называть дачами, а принято называть садами. Готовилась к работам в саду.

Что Марину беспокоило, так это как дочка будет одна в далекой холодной столице. И еще ее беспокоила некоторая слабость по утрам. И серые тени, которые за ночь ложились у нее вокруг глаз, выглядели ужасно, но к обеду вроде проходили.

— Что с тобой, мама? — спрашивала дочка.

Но дочке предстояло целых семь лет еще учиться, чтобы понимать, симптомом чего бывает слабость и серые тени вокруг глаз. Они могут быть симптомом миллиона болезней.

Усталость становилась все больше. Время подачи дочкиных документов в университет становилось все ближе. Тени вокруг глаз становились все плотнее. Но некогда было думать об этом, дочка сдавала ЕГЭ. К усталости прибавилась еще и боль в ногах, поползла распространяться вверх по всему телу, но Марина терпела.

Однажды утром, когда дочка, самостоятельно позавтракав и собравшись, ушла в школу, Марина не смогла встать с постели. Не смогла не только от слабости, но и от боли, которую доставляло каждое движение. Впрочем, даже и покой доставлял боль.

Марина лежала и терпела. Думала, пройдет. Думала, вот придет дочка из школы и предпримет что-нибудь. Но боль становилась все сильнее, и последнее свое действие, которое Марина помнит отчетливо, — это звонок в скорую.

Дальше — целый год как в тумане. Вот склоняется над Мариной доктор, говорит, что жить Марине осталось не больше пяти часов. Требует подписать разрешение на переливание крови. И дочка стоит рядом с доктором перепуганная.

Вот везут куда-то. Из Яковлева в Белгород. Из Белгорода в Москву. И дочка едет с Мариной в реанимобиле. Мечтала же ездить в реанимобилях, но не при таких обстоятельствах.

Целый год Марина лечилась от промиелоцитарного лейкоза. Это лютый лейкоз. Он убивает людей быстро, если не лечить.

Целый год рядом с Мариной была дочка. Ухаживала, устраивала, спасала в соответствии с талантом своим и предназначением, но так и не успела поступить в медицинский институт в Петербурге. Времени хватило только на медицинское училище в Белгороде. И Марина винит себя в том, что отняла у дочки целый год карьеры реаниматолога.

И еще одну вещь надо знать про острый промиелоцитарный лейкоз. Он лечится. Но препараты химиотерапии действуют на промиелоцитарный лейкоз, только если сочетать их с триоксидом мышьяка. А этого лекарства нет в России. Как если бы вы варили борщ,у вас были бы все ингредиенты, но не было соли. Триоксид мышьяка нужно покупать,и вымотанная годом борьбы семья онкологического пациента никогда не имеет на него денег.

Помогите им. Пусть Марина выздоровеет окончательно, а дочка ее София — станет хорошим врачом.

Текст: Валерий Панюшкин
Фото: Евгения Свиридова