В сон шестилетней Софы ворвался знакомый голос. «Мама! Мама!», — встрепенулась девочка. Она мигом открыла глаза, подскочила и, стуча босыми пятками, помчалась в кухню. Мамы в кухне не было. Софа впервые живет без мамы.
Теперь по утрам длинные светло-русые волосы заплетает бабушка. Отводит в садик, забирает и спрашивает, как дела — бабушка. Бабушка варит девочке суп и качает на качелях. С бабушкой Софа ходит на танцевальные репетиции три раза в неделю и бабушка, а не мама, пришла на отчетный концерт девочки. Ах, как Софа танцевала! В голубом костюмчике капельки девочка старательно тянула носок во всех па, изящно поднимала руки и не перепутала ни одной связки. Как грустила Софа, что мама не видела её танца.
Только мама видела, правда, не сидя в зале и аплодируя, а лежа в больничной палате. Мама смотрела видео, утирала слезы и очень гордилась дочкой. По-началу Софа думала, что у мамы болит нога. Девочка замечала, как маме непросто ходить и как она украдкой плачет от боли. Поэтому, когда мама сказала, что уедет лечить ножку, Софа обрадовалась — маме больше не будет больно, она не будет плакать. Вот только мама не вернулась ни через день, ни через два. Позже Софа узнала, что мама болеет странным словом рак. Лечат от такой болезни только в далекой от Красноярска Москве и лечат долго. Долго — это столько дней, сколько Софа еще не умеет считать. Но осенью она пойдет в первый класс и там точно научат считать такие огромные числа.
У мамы Софы — Юли и правда рак. Рак крови — острый лимфобластный лейкоз. И, чтобы узнать об этом Юле понадобилось почти два года.
В конце 2022 года женщина заметила у себя тахикардию, пульс скакал. Отправилась к кардиологу, сдала анализы. В результатах Юлю смутил повышенное значение «соэ» — скорость оседания эритроцитов. Юля врач-стоматолог и привыкла не пускать на самотек показатели, выходящие за норму. За год она прошла, казалось, всех врачей: кардиолог, гинеколог, иммунолог, эндокринолог, проктолог, онколог и даже окулист. Врачи пожимали плечами: «Что-то не так, но что?».
Три огромные папки с анализами, обследованиями и ничего. Юля недоумевала. Она пошла к краевому гематологу. Врачи провели телемедицинскую консультацию и поставили диагноз «железодефицитная анемия», прописали железо. Юлю диагноз смущал, но других вариантов не было. Летом ее кожу покрыла аллергия, женщина пустилась на поиски грамотного аллерголога, но попала к врачу только зимой. Аллерголог задумчиво посмотрела на Юлю и сказала: «По моей специальности порядок. Но ваши анализы... Я направлю вас к гематологу». Так Юлю обследовали еще раз, взяли пункцию и только 1 марта 2024 года женщина узнала в чем дело — в остром лейкозе.
Спустя десять дней она вылетела в Москву. Сказала дочке, что болит нога — это правда у нее защемило нерв — ведь не хотела пугать Софу. Юля прошла семьдесят дней химиотерапии и по протоколу должна была выйти в ремиссию, но, увы. Раковые клетки не сдавались. Врачи отправили Юлю на иммунотерапию и она помогла — стало лучше. Однако, полностью избавить организм от злокачественных образований не выходило. Тогда врачи сказали, что есть инновационная процедура: CAR-T-клеточная терапия. Это значит, что у пациента берут собственные лимфоциты, преобразуют с помощью генной инженерии и возвращают обратно. Преобразованные Т-клетки находят раковые и борются с ними. Эта процедура может вылечить Юлю.
Мы собираем средства, чтобы оплатить для Юли технологический процесс, в котором получат ее CAR-T-клетки. Юля уже не планирует — болезнь непредсказуема —, но очень мечтает вернуться осенью домой в Красноярск к маленькой Софе, обнять ее крепко-крепко, заплести длинные волосы, украсить их нарядными бантами и проводить дочку в школьную жизнь. Вы можете помочь Юле и Софе оказаться вместе первого сентября — достаточно сделать пожертвование.
