В конце октября Гриша погиб. Приносим наши соболезнования друзьям и близким. Светлая память.

Грише необходима трансплантация костного мозга. В России донора не нашлось, поэтому пришлось начинать поиски за рубежом. После длительных поисков полностью совместимого донора так и не нашли, но нашелся донор, совместимый с Гришей на 90%. Это тоже большая удача и огромный шанс на выздоровление. Заключительный счет, который выставил немецкий регистр, составил 18 409 евро. Эта сумма пугает своими размерами. Близкие Гриши не в состоянии оплатить данный счет, поэтому мы экстренно открываем сбор средств на трансплантацию костного мозга для Гриши.

К концу февраля нам удалось собрать необходимую сумму. Нам очень помогла актриса и блогер Ирина Горбачева, которая разместила у себя на страничке в Instagram обращение с просьбой о помощи. Спасибо Ирине, всем ее подписчикам и просто небезразличным людям, которые откликнулись и помогли собрать средства для оплаты счета на трансплантацию костного мозга!

— Да нормально я все переношу, — он нервно и часто стучит пальцами по подлокотнику коляски и отворачивается к окну.

Грише 25. Однажды у него поднялась высокая температура — подумали на отравление, положили в инфекционку, там сделали анализ крови и поставили диагноз «острый лимфобластный лейкоз».

Грише об этом не сообщили — сказали маме. Мама, милая невысокая женщина, бросилась искать там в Липецке врачей, информацию, связи, и ей посоветовали сразу ехать в Гематологический научный центр в Москве. Когда уже было пора ехать — только тогда она, мужественно скрывавшая свой шок и ужас от сына, рассказала ему про диагноз.

— Сначала было непонятно вообще, что такое лейкоз, — вспоминает Гриша. — Потом страшно. А теперь привык.

Там, дома, в Липецке, у Гриши много друзей. Общительный, обаятельный, активный, днем он работал контроллером-комплектовщиком, а вечерами и ночью — диджеем на вечеринках. Когда смотришь на его фото до диагноза и после, то первым делом обращаешь внимание даже не на отсутствие волос, а на совершенно другой взгляд. Потухший, потускневший, повзрослевший.

— Иногда друзья бывают в Москве и предлагают приехать, а я лежу, отвернувшись к стенке, и ничего не хочу. Но пару раз встречались.

Гришу по больнице мама возит в инвалидном кресле — химиотерапия забирает все силы. Курс длится 28 дней, то есть почти месяц ежесекундно в кровь Гриши вливаются лекарства. Днем и ночью. Потом перерыв несколько дней — и все по новой.

Живут они с мамой в съемной квартире в Москве, и везде к Грише подключен портативный инфузомат — такая автоматическая капельница, которую Гриша носит с собой повсюду в сумке. В больницу они приезжают для того, чтобы получить новую дозу лекарств.

В зависимости от того, подействует химиотерапия или нет и от того, как подействует, Грише, возможно, предстоит трансплантация костного мозга. Это известие стало вторым шоком для семьи — оно как будто подтвердило всю сложность и опасность диагноза «лейкоз». Если раньше химиотерапия воспринималась ими скорее как лечение и лекарство, то оказалось, что это всего лишь этап на пути к самому серьезному испытанию.

Но пока о трансплантации речь еще даже не идет — пока Грише с зарплатой 13 тысяч рублей надо найти нереальные для него 890 тысяч на 7 упаковок Нексавара, лекарства, которое может значительно увеличить его шансы на ремиссию.

Когда я прошу рассказать Гришу о его увлечениях, он вспоминает, что там, в прошлой здоровой жизни, он болел за «Спартак». И единственное, что заставило его искренне улыбнуться — это мое обещание, что мы сделаем все возможное, чтобы один из игроков его любимой команды навестил его в больнице. Потому что это единственное, что пока мы можем сделать, чтобы отвлечь парня от мыслей, где ему, в инвалидной коляске, взять такие огромные деньги на спасение своей жизни.

Но мы же сможем собрать эти деньги, да?